(Евр. 10, 35-11, 7; Мр. 9, 10-16).
История течет и, кажется, неумолимо определяет частные события. Сколько
было подготовок к принятию Спасителя!. . . Наконец, пришел ближайший
Его указатель, Иоанн, но вышло что? С Иоанном "поступили, как хотели";
и Сын Человеческий уничижен и пострадал. Течения событий нельзя было
переломить: оно взяло свое. Так и всегда текущая история все увлекает
вслед себя. Спрашивается теперь: где же свобода? И что она будет такое,
при таком порядке событий? Не более, как призрак. Так обычно рассуждают
фаталисты. Но эта всеопределяющая необходимость течения событий только
кажущаяся; на деле все события человеческие, и общие и частные, плод
свободных начинаний человека. Общее течет именно так потому, что все
или большинство того хотят; и частное входит в соглашение с общим,
потому что тот и другой в частности того хотят. Доказательство тому на
лицо: среди доброго общего бывают частности худые; и среди худого
общего бывают частности добрые. И еще: среди крепко сложившегося общего
зарождаются частности, которые, разрастаясь и укрепляясь более и более,
пересиливают прежнее общее и занимают его место. Но эти частности
всегда дело свободы. Что общего у христианства с характером времени, в
которое оно зачалось? Оно засеменено несколькими лицами, которые не
были порождением необходимого течения историй; оно привлекало желающих,
крепко расширялось и стало общим делом тогдашнего человечества, а
все-таки оно было делом свободы. То же и в худом направлении: как
развратился Запад? Сам себя развратил: стали вместо Евангелия учиться у
язычников и перенимать у них обычаи - и развратились. То же будет и у
нас: начали мы учиться у отпадшего от Христа Господа Запада, и
перенесли в себя дух его, кончится тем, что, подобно ему, отшатнемся от
истинного христианства. Но во всем этом ничего нет необходимо
определяющего на дело свободы: захотим, и прогоним западную тьму; не
захотим, и погрузимся, конечно, в нее.
